В годы Великой Отечественной войны в России работал 21 заповедник. Все они стали не только территориями охраны природы, но и местами человеческих достижений, научной стойкости и ненавязчивого служения стране. Баргузинский, Астраханский, Кавказский, Башкирский, Воронежский, Алтайский, Кандалакшский, Жигуловский и многие другие ООПТ в сложные годы продолжали свою деятельность, несмотря на то, что многие сотрудники ушли на фронт.
Башкирский государственный природный заповедник был создан в 1930 году. Во время Великой Отечественной войны дети заменили взрослых на рабочих местах. 14-летний Рахмангул работал лаборантом в научном отделе. Он, как и многие подростки военного времени, рано стал взрослым: помогал сохранять наблюдения, фиксировать изменения в природе. Благодаря ему даже в самые трудные годы здесь велась «История природы» — главный документ, в котором фиксируется жизнь лесов, рек, животных, растений… Это была тихая, почти незаметная работа.
В Кавказском заповеднике военные годы стали временем личных испытаний. Его работники не только сохраняли территорию, но и спасали редких животных, в том числе зубров. Сохранившееся во время войны стадо стало основой для будущего восстановления кавказской популяции. Это была огромная ответственность: сохранить не только отдельных животных, но и возможность возвращения всего вида. Кроме того, сотрудники заповедника помогали военным ориентироваться на труднопроходимой местности, руководили дивизиями, поддерживали связь во время войны. Ведь, кто как не они, знали горы, тропы, перевалы, ущелья.
В Центральном лесном заповеднике природа также стала частью сопротивления. Труднопроходимые леса и болота помогали удерживать территорию. В деревне Красное, на базе подсобного хозяйства заповедника, размещался партизанский отряд. После освобождения здания заповедника использовались советскими тыловыми частями.
Воронежский заповедник в годы войны оказался в сложнейшем положении. Мужчины были мобилизованы, архивы и бухгалтерию пришлось эвакуировать, на территории размещались войска, штабы и прифронтовой госпиталь. Наука не исчезла — она изменила задачи. Исследования стали служить нуждам фронта и тыла. Заповедник продолжал быть полезным стране, даже когда само его существование оказалось под угрозой. Особенно показателен эпизод 1942 года, когда был издан приказ о ликвидации заповедника. Но оставшиеся сотрудники фактически восстановили его деятельность уже через несколько дней — чтобы остановить расхищение имущества, сохранить порядок и не дать погибнуть делу, которому были отданы годы. Это был подвиг не громкий, но очень важный: не позволить разрушить то, что понадобится будущей мирной жизни.
В Жигулёвском заповеднике военные годы тоже изменили направление работы. Сотрудники занимались учётом вредителей леса, исследовали запасы лекарственных растений и организовывали их заготовку. Полезные травы тогда использовались в качестве помощи раненым. В 1942 году были заготовлены сотни килограммов сухого лекарственного сырья.
В Алтайском заповеднике научная работа в военные годы держалась почти на одном человеке — Георгии Дулькейте. После утверждения единой формы «Летописи природы» он вручную, карандашом, продолжал записывать важные факты о территории.
Кандалакшский заповедник с началом войны оказался в полосе боевых действий военно-морских сил. Охрана была ослаблена, но не прекращалась. Даже в 1941–1942 годах продолжались учёты птиц и сбор гагачьего пуха. В 1943 году заповедник был законсервирован, а после войны восстановлен.
Заповедная история военных лет напоминает, что охрана природы всегда держалась на людях, которые умели делать необходимое даже тогда, когда почти всё вокруг казалось невозможным. Заповедники стали не только научными и природоохранными учреждениями, но и частью обширной оборонной, экономической и гуманитарной системы страны.
На фото сотрудники Кавказского заповедника во время маршрута на г. Абаго. 9 мая 1945 года. О Победе они узнают лишь по возвращении.
